В интервью Episode Magazine Пынар Булут, сценаристка оригинального сериала Disney+ We’ll Be Fine, рассказала о своём проекте.
Видели ли вы когда‑нибудь воду, которая удерживает себя от течения? Это — сердце, его цель — любить и быть любимым. Не бойтесь ничего. 🙂 Какую бы новую формулу мы ни придумали, не отказывайтесь от любви.
Есть истории любви, которые заставляют восхищаться их красотой, а есть такие, что вызывают лёгкое беспокойство… потому что они кажутся знакомыми.
В разговоре с Пынар Булут любовь показывается не из привычных ракурсов, а через наши слабости, недочёты и моменты, когда мы почти познаём себя.
We’ll Be Fine подчёркивает: порой мы влюбляемся не в другого человек, а в ту часть себя, которую ещё не смогли примирить.
Именно поэтому некоторые отношения трудно назвать однозначно. Речь идёт не только о чувстве, но и о смелости взглянуть в себя.
Отношения Лала и Актан в сериале получились невероятно напряжёнными. При их создании вы представляли себе «великую любовь» или «трудные отношения»?
С самого начала я хотела показать связь, которая заставит нас увидеть себя настоящими. Поняла, что без такой глубокой привязанности мы не узнаём свои истинные границы. Верю, что некоторые любви существуют лишь для того, чтобы вернуть нас к себе. Что происходит дальше — уже после этого.
Сегодня такие связи часто называют «токсичными». Почему вы не используете этот термин?
Для меня эта связь — строительный опыт, даже счастливый. Самая важная связь — это отношение к себе. Оно укрепляет нашу сущность, и даже если она сложна, я не назову её токсичной. Я не верю в такие ярлыки; они упрощают то, что выходит за рамки простого определения.
Вы говорите, что зрители иногда ощущают «я пережил именно это». Считаете ли вы, что люди влюбляются в свои же недостатки?
Мы часто думаем, что уникальны, но в любви всё одинаково. Смысл меняется, но сами истории схожи. Главное — как мы справляемся с болью дальше. Да, люди могут влюбляться в те части себя, которые не решены.
Чтобы увидеть себя объективно, нужен шаг назад, потеря контроля, чтобы взглянуть на себя со стороны. Пока этого нет, остаются лишь кровь и слёзы 🙂
Во время написания вы иногда предугадывали, какие сцены тронут зрителя?
Я стараюсь забыть о зрителе, писать то, что трогает меня. Откровенность, открытое сердце и преданность истории позволяют достигнуть аудитории естественно. Я часто пишу в кафе, разговаривая сам с собой, смеясь и плача — тогда понимаю, что могу коснуться чужих сердец.
Одна сцена словно «выжги эту боль из меня» превратилась в диалог… Откуда берутся такие эмоции?
Сначала я наблюдала чужую боль, плакала вместе с человеком, а потом сама пережила её. Это стало самым автобиографическим моментом в сериале. Страх, что боль никогда не уйдёт, превратился в понимание, когда я перестала убегать от неё и начала ценить.
Зрители часто хотят поделиться своими отношениями и попросить совет. Вы сталкиваетесь с этим?
Не считаю себя экспертом, но да, ко мне обращаются. Возможно, потому что я много размышляю о любви в работе, читаю и анализирую. Если кто‑то хочет поговорить, я с радостью выслушаю.
Как вы создали ощущение того, что Лал и Актан не могут отпустить друг друга?
С первого взгляда я хотела, чтобы между ними возникло необъяснимое притяжение. Это не просто влечение, а зов, связанный с травмами детства, неудовлетворёнными потребностями, частью, которую никто ещё не увидел.
Я представила, что их объединяет заботливый «отец», который подталкивает их к встрече, чтобы они смогли исцелить старые раны, полюбить и быть любимыми, но при этом не бояться боли.
Как вы сохраняете баланс между романтикой и реальной болью в сериале?
Романтика без боли невозможна. Любовь делает нас уязвимыми, и травма становится естественной частью истории. Я писала эту сцену, чтобы в конце сказать: «Не переживайте, друзья, всё будет хорошо» 🙂
Бывали ли моменты, когда вы предвидели, что какая‑то сцена станет обсуждаема?
Нет, я полностью погружаюсь в процесс и забываю про аудиторию. Иногда после съёмок понимаю, что сцена получилась особенно яркой, и жду, когда её увидят.
Если бы вы наблюдали за отношениями Лала и Актана со стороны, сказали бы им «всё будет хорошо»?
Конечно, схватив их за плечи и подшучивая. Мы часто шутим, что «всё будет хорошо», вспоминая, через что прошли, и черпая в этом смелость и гордость.
Помимо главных героев, второстепенные персонажи тоже обладают глубиной. Это было задумано?
Да, я уделяю одинаковое внимание всем персонажам. Вспомогательные роли отражают основную связь, показывая её со стороны друзей и семьи, которые иногда видят больше, чем сами влюблённые.
Каково было видеть своих персонажей воплощёнными актёрами?
Я не представляла конкретных людей, когда писала. После завершения сценария актёры вошли в роли, и я была рада, что они подошли. Иногда в их взгляде узнаёшь что‑то знакомое, и это напоминает, как время меняет восприятие.
Какой проект изменил вас как писателя?
Я выбираю истории, которые способны трансформировать меня. Если выделять один, то Game of Silence — первый самостоятельный проект, который оставил особый след.
Как бы вы сегодня переопределили любовь?
Любовь в нашем веке меняется, часто теряя прежнее значение. Нужно новое определение, но это не только моя задача. Мы стали более самостоятельными и иногда предпочитаем одиночество, чем отношения, вызывающие дискомфорт. Ощущение свободы и выбора теперь влияет на статистику браков, хотя остаётся вопрос, насколько это устойчиво.
Видели ли вы когда‑нибудь воду, которая удерживает себя от течения? Это — сердце, жаждущее любви. Не бойтесь. 🙂 Какую бы формулу мы ни придумали, не отказывайтесь от любви.
