Турецкие сериалы давно завоевали мировой интерес не только романтичными линиями, но и galerie убедительных злодеев. Если некоторых антагонистов зрители готовы простить из-за драматичной предыстории, то существуют фигуры, чьи действия не находят оправдания ни в каком контексте. Материал составлен на основе активных обсуждений в фанатских сообществах и социальных сетях.
Шериф Фуртуна («Это море переполнится») — воплощение нарциссизма и абьюзива. Его тактика — тотальный контроль через страх. Персонаж добился брака с Эсме насильственным путем, лишил Адиля отца и годами наслаждался чужим горем, воспринимая моральные границы как несуществующие.
В проекте «Далекий город» сразу два безупречных злодея. Надим заслужил звание «зла во плоти»: устранил Азема, подставил Сулеймана и позже Борана, десятилетиями издевался над собственным сыном, регулярно предавая окружение. Байбарс-старший действует по принципу выгоды — сотрудничает лишь пока это целесообразно. Хладнокровие, ум и отсутствие моральных тормозов делают его смертельно опасным; фанаты надеются на возмездие в третьем сезоне.
Второй сезон «Мечты Эшрефа» подарил сразу двух монстров. Динчер — стратег-психопат, «переписавший» свою биографию ради мести. Годы следовал изысканному плану, демонстрируя ледяную хладнокровие и садистское наслаждение процессом. Попытки фанатов списать его на психическое нездоровье рушатся о явный восторг от исполненной возмездие. Эртан — деловой хищник, готовый обменять чужие жизни на личную безопасность. Мастер интриг и убийца, скрывающий жестокость за фасадом успешного предпринимателя. Как и Динчер, имеет защитников, ссылающихся на травмирующее детство.
Ведат («Правосудие») — классический бык на النسوانнике: сильный лишь с слабыми. Годы терроризировал бесправную женщину, понимая только язык силы. Актер Мехмет Али Нуроглу создал настолько убедительный образ, что у зриков не осталось ни капли сочувствия — только отвращение.
Молодой амбициоз Бурак («Задира») вырос в мафиозном клане и воспринимает насилие как рабочий инструмент. Наглость, вспыльчивость и готовность на любый грех ради власти делают его антиподом Али Рызы. По мнению части аудитории, у персонажа полностью отсутствуют редемптивные качества.
Четвертый сезон «Клюквенного щербета» представил бытового маньяка — Ягыза. Сын подруги Салкым решил решить финансовые проблемы браком с Ниляй, а получив отказ — прибег к шантажу: опоил жертву, инсценировал компрометирующие фото и подделал их. Без единого убийства он едва не разрушил чужую жизнь, демонстрируя реалистичный портрет домашнего тирана.
Юридический thriller «Правосудие» дал вторый крупный образ — Йекту. Основатель адвокатской фирмы чтил закон избирательно: фальсифицировал доказательства, давил на семью, пользовался криминальными связями и даже диплом купил. Зрики определили его формулой: «мерзкий, изворотливый, хитрый гадкий человечишка», верящий в безнаказанность денег.
В феноменальном «Зимородке», где почти каждый герой несет тень зла, Саафет Исханлы-старший выделяется особо. Дедушка Тарика и Саафета годами применительно к внукам использовал избиение палкой по стопам. Именно его воспитание породило поколение травмированных людей с фетишами и манией победы. Часть фанатов уверена: при большем экранном времени он бы обогнал по ненависти даже Казыма и Мезиде.
Замыкает подборку безликий Юсуф («Розы и грехи») — отец четырех братьев, лицо которого камера не показывала. Бросил троих сыновей, издевался над четвертым, вернулся лишь чтобы уничтожить их жизни под свои планы. Готов убрать даже родного ребенка, если тот не вписывается в сценарий. Кандидат на титул «Худший отец года» по версии аудитории.
Список не претендует на исчерпываюмость — турецкая телевизионная индустрия регулярно рождает новых антигероев. Но именно эти имена звучат в спорах зрителей чаще всего, и, судя по резонансу, неслучайно.
